ь, что он пошел бы и на это, если бы счел
  необходимым, - и черт с ними, со свидетелями! Размышления о
  причинах его бегства я отложил на потом, а пока - снова
  побежал, на сей раз куда более решительно, уже, пожалуй, как
  семидесятилетний бодрячок.
   Смуглый мужчина помчался прямо через иммиграционный зал к
  вящему недоумению и растерянности чиновников, поскольку никак
  не предусмотрено, чтобы люди бегали через иммиграционный зал,
  напротив, они обязаны задержаться, предъявить паспорта, дать
  краткие сведения о себе, для чего, собственно, и предназначены
  подобные залы. Но когда пришла моя очередь пересечь это
  пространство, бесцеремонность первого бегуна в сочетании с моим
  шатким, спотыкающимся стилем бега и окровавленным лицом привели
  чиновников в чувство и подсказали им, что тут что-то не в
  порядке. Двое из них попытались задержать меня, но я
  протиснулся между ними - потом, в рапорте, они не написали
  "протиснулся", а прибегли к другому определению - и выбежал
  через двери, которые только что миновал смуглый мужчина.
   Вернее сказать-попытался выбежать, потому что эти
  проклятые двери были заблокированы особой, которая в этот
  момент входила в них. Девушка-это все, на что хватило времени и
  охоты у моей зрительной памяти,-просто какая-то девушка. Я
  уклонился вправо, она влево, я-влево, она-вправо. Стоп! Такое
  можно