остиной и
  спальни выходили на балкон. Я выглянул.
   За исключением несносной гигантской, чудовищной неоновой
  рекламы каких-то, впрочем, безобидных сигарет, феерия
  разноцветных огней над темнеющими улицами и контурами
  Амстердама; была совершенно сказочной, но мои работодатели
  платили мне вовсе не за удовольствие любоваться видом города,
  пусть даже и самого распрекрасного. Мир, в котором я живу,
  столь же далек от мира сказок, как и самая дальняя галактика в
  недосягаемом конце вселенной. Поэтому я предпочел уделить
  внимание более актуальным проблемам.
   Внизу был кратер неумолкаемого уличного шума,
  заполнявшего все пространство. Широкая транспортная артерия,
  расположенная прямо подо мной - примерно в семидесяти футах, -
  казалась безнадежно загроможденной звенящими трамваями,
  гудящими автомобилями, сотнями мотороллеров и велосипедов,
  водители которых были решительно настроены на самоубийство,
  причем немедленное. Невозможно было себе представить, чтобы
  кто-то из этих двухколесных гладиаторов мог рассчитывать на
  страховой полис, - предусматривающий продолжительность жизни
  более пяти минут, но, видимо, они относились к своей
  безвременной кончине с беззаботной бравадой, которая неизменно
  изумляет всякого вновь прибывшего в Амстердам. Мне пришло на
  ум, что если кто-нибудь свалится в этот поток