енной двери
  прошел серый человек. Он прошел совсем близко, и можно было
  разглядеть, что он старше, чем мне поначалу показалось,
  пожалуй, уже за шестьдесят, и надо отдать ему должное: для
  мужчины таких лет он демонстрировал необыкновенную прыть. Вид у
  него был озабоченный.
   Я натянул плащ и пробормотал портье несколько
  извиняющихся слов. Он улыбнулся и произнес: "Доброй ночи!"-так
  же приветливо, как только что "Добрый вечер". Видимо, заведение
  было битком набито. Выходя, я приостановился на пороге, извлек
  из одного кармана свернутую фетровую шляпу, из другого-дымчатые
  очки в тонкой металлической оправе, и напялил их на себя.
  Шерман преображенный - хотелось верить, что так.
   Он был теперь примерно тридцатью ярдами дальше и
  действовал с удивительной торопливостью, то и дело
  притормаживая, чтобы заглянуть в какие-нибудь ворота или двери.
  Собравшись с силами, я припустил через дорогу и благополучно
  добрался до тротуара, хотя любовь шоферов ко мне изрядно
  поуменьшилась. Держась немного сзади, теперь уже я ровным шагом
  прошел за серым человеком ярдов сто, когда он внезапно
  остановился, явно борясь с сомнениями, а потом резко
  повернулся и отправился обратно почти бегом, но на сей раз
  заглядывая в каждый встречный ресторан. Вошел он и в тот, что я
  так мимолетно посетил, и вышел секунд через