ась из шарманки в таком
  исполнении, что старый композитор пал бы на колени, вознося
  небу благодарность за свою почти полную глухоту. Даже с
  расстояния в пятьдесят ярдов, откуда я осторожно присматривался
  ко всему сквозь моросящий дождь, эффект был потрясающий.
  Свидетельством необыкновенной терпимости амстердамских
  любителей музыки было то, что они не заманили старого музыканта
  в какую-нибудь таверну и не сбросили его шарманку в ближайший
  канал. Старик по - прежнему позвякивал банкой на конце трости,
  чисто машинально, потому что в этот вечер поблизости не было
  никого, даже портье, который, либо был загнан внутрь дождем,
  либо любил музыку.
   Я свернул в боковую улицу рядом со входом в бар. Никто не
  таился в соседних воротах, ни в самом входе в бар, да и я не
  ожидал никого там увидеть. Выйдя по маленькой улочке к пожарной
  лестнице, я вскарабкался на крышу и отыскал на другой ее
  стороне карниз, который находился прямо над моим балконом.
   Выглянув через край, я ничего не увидел, но что-то
  почувствовал. Сигаретный дым - но не тех сигарет, что
  производятся одной из многих почтенных табачных фирм, а других,
  - сигарет с марихуаной. Я наклонился еще сильней, так что
  едва не потерял равновесия и только тогда кое-что увидал, не
  много, но достаточно: два носка ботинок, а также полукруг
  горящего кончика сигареты,