, видимо, зажатой в опускаемой руке.
   Осторожно и потихоньку я отодвинулся, встал, вернулся к
  пожарной лестнице, спустился на шестой этаж, проник внутрь
  через дверь, ведущую с лестницы, запер ее на ключ, неслышно
  подошел к двери номера шестьсот шестнадцать и прислушался.
  Тихо. Я бесшумно отворил дверь отмычкой, которую прежде
  опробовал, и замкнул ее так быстро, как только мог, потому что
  сквозняк может развеять дым и это обратит на себя внимание
  чуткого курильщика. Разве что наркоманы не отличаются
  чуткостью.
   Этот не составлял исключения. Как и следовало
  предполагать, это был коридорный с моего этажа. Он удобно
  устроился в кресле, уперев ступни в порог балкона, и курил
  сигарету, зажатую в левой руке, правая свободно лежала на
  колене, держа револьвер.
   Очень трудно подойти к человеку сзади, даже самый
  неслышный шаг не гарантирует удачи, ибо нечто вроде шестого
  чувства непременно заставит его оглянуться; однако есть много
  наркотиков, притупляющих этот инстинкт, и коридорный курил
  именно такой.
   Я уже стоял с револьвером, нацеленным в его правое ухо, а
  он все еще ни о чем не ведал. Тогда я коснулся его правого
  плеча. Он конвульсивно обернулся и вскрикнул от боли, потому
  что его правый глаз наткнулся на дуло моего револьвера. Обе его
  руки вскинулись к поврежденному глазу, и