умать о Джон-
  ни Смите и его кривой, такой обаятельной усмешке.
   Ужин в тот вечер прошел очень успешно.
  
   Когда Джонни, бледный, но сосредоточенный, появился в дверях вестибю-
  ля западного крыла больницы, репортеры вскочили и кинулись к нему. На
  нем была белая рубашка с открытым воротом и джинсы, которые явно были
  ему велики. На шее отчетливо выделялись рубцы - следы операций. Фотовс-
  пышки выстреливали в него теплым огнем и заставляли щуриться. Посыпались
  вопросы.
   - Стойте! Стойте! - закричал Вейзак. - Он еще не совсем оправился! Он
  хочет сделать короткое заявление и ответить на несколько вопросов, но
  только если вы будете соблюдать порядок! Отодвиньтесь, а то трудно ды-
  шать!
   Зажглись два телевизионных юпитера, залив вестибюль неестественно яр-
  ким светом. В дверях толпились врачи и сестры. Джонни отшатнулся от юпи-
  теров, подумав: наверное, это и есть друммонов свет? У него было ощуще-
  ние нереальности всего происходящего.
   - А вы кто? - рявкнул один из репортеров на Вейзака.
   - Я Сэмюэл Вейзак, врач этого молодого человека. Атмосфера слегка
  разрядилась.
   - Джонни, как вы себя чувствуете? - спросил Вейзак. Был ранний вечер,
  и загоревшаяся кухня Эйлин Мэгоун промелькнула сейчас далеким и незначи-
  тельным видением, лишь тенью воспоминания.
   - Вполне прилично, - ответил он.
   - Так что вы хотите сказать? - крикнул один из репортеров.
   - Ну, - сказал Джонни, - в общем, так. Мой физиотерапевт