Тишина. Репортеры судорожно записывают. Телевизионные камеры, которые
  было придвинулись, чтобы показать крупным планом Вейзака, сейчас отъеха-
  ли, чтобы в кадр вошел и Джонни.
   - Так, Джонни? - снова спросил Вейзак.
   - Мне кажется...
   Внезапно сквозь толпу репортеров протиснулся Дюссо. Джонни подумал,
  что он собирается сделать какое-то опровержение. Затем он увидел, как
  Дюссо стаскивает что-то с шеи.
   - Пускай продемонстрирует нам свои способности, - сказал Дюссо. Он
  держал медальку на тонкой золотой цепочке. - Посмотрим, что вы сделаете
  с этим.
   - Ничего вы не посмотрите, - сказал Вейзак. Его седоватые густые бро-
  ви грозно сдвинулись, и он воззрился на Дюссо, как пророк Моисей. - Это
  человек не цирковой факир, сэр!
   - А что, если вы меня дурачите? - спросил Дюссо. - Либо он может, ли-
  бо нет, верно? Пока вы нам тут рассказывали обо всем, я и сам подумал
  кое о чем. Например, о том, что такие парни ничего не могут сделать,
  когда их просят, а значит, им грош цена.
   Джонни окинул взглядом репортеров. Они смотрели на него во все глаза,
  нетерпеливо ожидая ответа. Исключение составлял Брайт, у которого был
  несколько смущенный вид. Джонни вдруг почувствовал себя христианином,
  брошенным в яму ко львам. Они все равно будут в выигрыше, подумал он.
  Если я смогу сказать ему что нибудь интересное, они получат материал на
  первую полосу. Если не смогу или откажусь, состряпают фельетон.
   - Ну что?