о? - спросил Дюссо. Медаль раскачивалась на цепочке, зажатой в
  кулаке.
   Джонни взглянул на Вейзака, но тот с отвращением отвернулся.
   - Дайте-ка ее сюда, - сказал Джонни.
   Дюссо передал медаль. Джонни положил ее на ладонь. Это оказалась ме-
  даль с изображением святого Христофора. Джонни выпустил тонкую цепочку
  и, когда она с сухим шуршанием выросла желтой горкой на ладони, прикрыл
  ее рукой.
   Наступила мертвая тишина. У двери стояла группа врачей и медсестер; к
  ним присоединились несколько больных - они уже выписались, собирались
  уходить и были поэтому в верхней одежде. В конце коридора, ведущего в
  комнату отдыха с телевизором и настольными играми, сгрудились больные.
  Из главного вестибюля подошли посетители. Воздух был наэлектризован, как
  будто где-то рядом проходила линия высокого напряжения.
   Джонни, бледный и худой, в белой рубашке и мешковатых джинсах, стоял
  молча. Он так сжал медаль в правой руке, что при свете телевизионных
  юпитеров были ясно видны вздувшиеся вены. Перед ним в темном костюме
  стоял Дюссо, спокойный, непогрешимый и суровый, как судья. Время словно
  остановилось. Ни кашля, ни шепота.
   - О-о, - тихо сказал Джонни... и затем: - Вот как?
   Пальцы его медленно разжались. Он взглянул на Дюссо.
   - Ну? - спросил Дюссо, но уже совсем другим голосом: вся его агрес-
  сивность вдруг исчезла. Исчез и усталый, нервный молодой человек, только
  что отвечавший на вопросы репортеров. На губах