грала полуулыбка,
  но ничего теплого в ней не было. Голубые глаза потемнели, взгляд их стал
  холодным и отсутствующим. У Вейзака мороз пробежал по коже. Потом он
  рассказывал, что увидел лицо человека, наблюдающего в сильный микроскоп
  интересную разновидность инфузории туфельки.
   - Это медаль вашей сестры, - сказал Джонни, обращаясь к Дюссо. - Ее
  имя было Анна, но все звали ее Терри. Это ваша старшая сестра. Вы любили
  ее. Боготворили землю, по которой она ходила.
   Внезапно голос Джонни Смита неузнаваемо и жутко изменился. Теперь это
  был высокий, срывающийся и неуверенный голос мальчишки-подростка.
   - Это тебе, Терри, на случай, если будешь переходить Лисбон-стрит на
  красный свет или пойдешь гулять с каким-нибудь парнем из... Не забудь,
  Терри... не забудь...
   Толстуха, спрашивавшая у Джонни, кого демократы выдвинут в будущем
  году кандидатом на пост президента, испуганно охнула. Один из телеопера-
  торов хрипло пробормотал: "Боже правый!"
   - Хватит, - прошептал Дюссо. Лицо его посерело, глаза выкатились, а
  на нижней губе заблестела слюна. Руки бессильно потянулись к медали, зо-
  лотая цепочка была теперь обмотана вокруг пальцев Джонни. Медаль покачи-
  валась, отбрасывая гипнотические лучи света.
   - Не забывай меня, Терри, - умолял мальчишеский голос. - И... не при-
  касайся, пожалуйста... ради бога, Терри, не прикасайся...
   - Х в а т и т! Х в а т и т, с у к и н с ы н!
   Джонни вновь заговорил своим голосом: