о грохнулся на колени, хватаясь за рукав ее цветастой блузы, а
  затем устало вытянулся на кафеле около двери, к которой так рвался. Ме-
  даль с изображением святого Христофора была по-прежнему у него в руке.
   - Потерял сознание, - сказал кто-то. - Глубокий обморок.
   - Я виноват, - сказал Джонни Сэму Вейзаку. Ему сдавили, сжали горло
  слезы раскаяния. - Это я во всем виноват.
   - Нет, - сказал Сэм. - Нет, Джон.
   Джонни высвободился из рук Вейзака и направился к лежавшему Дюссо,
  который начал приходить в себя и моргал, тупо глядя в потолок. К нему
  подошли двое врачей.
   - Что с ним? - спросил Джонни. Он повернулся к репортерше в брючном
  костюме, но та в страхе метнулась от него.
   Джонни повернулся в другую сторону, к телерепортеру, который спраши-
  вал, были ли у него прозрения до аварии. Джонни вдруг почувствовал, что
  непременно должен кому-нибудь все объяснить.
   - Я совсем не хотел причинить ему боль, - сказал он. - Честное слово,
  не хотел. Я не знал...
   Телерепортер попятился к лестнице.
   - Конечно, - сказал он. - Конечно, не знали. Он сам напросился, все
  это видели. Только... не трогайте меня, ладно?
   У Джонни дрожали губы, он тупо уставился на репортера. Он был все еще
  в шоке, но начинал уже кое-что Понимать. Да. Начинал понимать. Телере-
  портер попробовал изобразить улыбку, но у него лишь отвисла челюсть, как
  у мертвеца.
   - Только не трогайте меня, Джонни. Пожалуйста.
   - Все совсем не так,