- сказал Джонни или попытался сказать. Он уже
  потом не решился бы утверждать, что вообще издал какой-либо звук.
   - Не трогайте меня, Джонни, ладно?
   Репортер отступил к своему оператору, который упаковывал аппаратуру.
  Джонни смотрел на репортера, застыв на месте. Его начало трясти.
  
   - Вам же будет лучше, Джон, - сказал Вейзак. За ним стояла медсестра
  - белый призрак, подручная волшебника, колдуя над тележкой с лекарства-
  ми, этим раем наркомана, миром сладких грез.
   - Нет, - сказал Джонни. Его еще трясло, а вдобавок прошибло холодным
  потом. - Никаких уколов. Я по горло сыт уколами.
   - Тогда таблетку.
   - И никаких таблеток.
   - Поможет вам заснуть.
   - А о н сможет заснуть? Этот Дюссо?
   - Он сам напросился, - пробормотала сестра и вздрогнула, поймав
  взгляд Вейзака. Но тот лишь ухмыльнулся.
   - А она ведь права, - сказал он. - Сам напросился. Решил, что вы,
  Джон, торгуете пустыми бутылками. Вам надо хорошо выспаться, и все ста-
  нет на свои места.
   - Я сам засну.
   - Джонни, пожалуйста.
   Было четверть двенадцатого. Телевизор в другом конце палаты только
  что выключили. Джонни и Сэм вместе просмотрели снятый на пленку репор-
  таж, следовавший сразу за рассказом о том, как Форд наложил вето на ряд
  законопроектов. Моя история будет поинтереснее, подумал Джонни с горькой
  радостью. Лысый республиканец, вещающий банальности о национальном бюд-
  жете, не шел ни в какое сравнение с тем, что