снял здесь несколько часов
  назад оператор УАБИ. В конце репортажа Дюссо бежал через вестибюль с за-
  жатой в руке медалью и падал в обморок, хватаясь за репортершу, словно
  утопающий за соломинку.
   Когда ведущий начал рассказывать про полицейскую собаку, нашедшую че-
  тыреста фунтов марихуаны, Вейзак ненадолго вышел и, вернувшись, сообщил,
  что еще до окончания репортажа больничные телефоны разрывались от звон-
  ков людей, желавших поговорить с Джоном Смитом. Несколькими минутами
  позже появилась сестра с лекарствами, и Джонни убедился, что Сэм спус-
  кался к медсестрам не только затем, чтобы разузнать о реакции телезрите-
  лей.
   В это мгновение зазвонил телефон. Вейзак едва слышно выругался.
   - Я же им сказал, чтобы не соединяли. Не отвечайте, Джон. Я...
   Но Джонни уже взял трубку. Послушал немного, затем кивнул.
   - Да, совершенно верно. - Он прикрыл рукой микрофон. - Это отец, -
  сказал Джон и открыл микрофон. - Привет, папа. Ты, конечно... - Он вслу-
  шался. Легкая улыбка слетела с губ и сменилась выражением ужаса. Джонни
  беззвучно зашевелил губами.
   - Джон, что случилось? - резко спросил Вейзак.
   - Хорошо, папа, - сказал Джон почти шепотом. - Да. Камберлендская те-
  рапевтическая. Я знаю, где это. Возле Иерусалимского пустыря. Хорошо.
  Да. Папа...
   Голос его сорвался. В глазах слез не было, но они блестели.
   - Я знаю, папа. Я тоже люблю тебя. Да, ужасно. Послушал.
   - Да. Да, это было, - сказал Джонни.