му по булыжной мостовой.
  Лицо у нее было бледное. Колени окровавлены. В редких волосах шевелились
  белые вши. Она протягивала к нему дрожащие руки. - Ты наделен божествен-
  ной силой, - говорила она. - Это большая ответственность, Джонни. Боль-
  шое доверие. Ты должен быть достоин его. Он взял ее руки, накрыл их сво-
  ими и сказал:
   - Злые духи, оставьте эту женщину.
   Она встала с колен.
   - Исцелилась! - закричала она голосом, исполненным какогото странно-
  го, зловещего торжества. - ИСЦЕЛИЛАСЬ! МОЙ СЫН ИСЦЕЛИЛ МЕНЯ! ДА СЛАВЯТСЯ
  ЕГО ЗЕМНЫЕ ДЕЯНИЯ!
   Он попытался протестовать, сказать ей, что совсем не хочет вершить
  славные деяния, или вещать на нескольких языках, или предсказывать буду-
  щее, или находить утерянные вещи. Он пытался сказать ей все это, но язык
  не слушался. Затем мать оказалась позади него, она уходила по булыжной
  мостовой, подобострастно сгорбившись, но в то же время в ее облике было
  что-то вызывающее; голос матери звучал подобно колоколу:
   - СПАСЕНА! СПАСИТЕЛЬ! СПАСЕНА! СПАСИТЕЛЬ!
   И тут, к своему ужасу, он увидел, что позади нее тысячи, может быть,
  даже миллионы других людей, изувеченных, искалеченных, запуганных. Там
  была и толстая репортерша, желавшая знать, кого демократы выдвинут в
  президенты в 1976 году; и до смерти перепуганный фермер в фартуке, с
  фотографией улыбающегося сына - молодого человека в форме
  военно-воздушных сил, пропавшего без вести во время налета на