о-
  вения ветерка на щеке. Он наслаждался здоровым воздухом и чувствовал се-
  бя вполне окрепшим. Но Джонни вспомнил, зачем приехал сюда, и это ра-
  достное ощущение показалось ему почти кощунственным - но только почти. И
  отделаться от него не удавалось.
  
   Навстречу им по коридору шел Герберт; он был в старых брюках, ботин-
  ках на босу ногу и пижамной куртке. Джонни понял, насколько неожиданно
  все произошло. Вид отца говорил больше, чем Джонни хотел бы знать.
   - Сынок, - вымолвил Герберт. Он весь как-то усох.
   Хотел сказать что-то еще, но не смог. Джонни обнял его, и Герберт
  разрыдался, уткнувшись в рубашку Джонни.
   - Пап, - сказал он. - Все хорошо, пап, все хорошо. Отец рыдал, поло-
  жив руки на плечи Джонни. Вейзак отвернулся и стал рассматривать картин-
  ки на стене - невзрачные акварели местных художников. Герберт провел ру-
  кой по глазам и сказал:
   - Посмотри, так в пижаме и приехал. У меня же было время переодеться,
  пока ждал "скорую". Просто в голову, наверно, не пришло. Старческий ма-
  разм.
   - Ничего подобного.
   - Ладно. - Герберт встряхнулся. - Тебя привез твой друг, врач? Очень
  любезно с вашей стороны, доктор Вейзак.
   - Чепуха, не стоит благодарности, - пожал плечами Сэм. Джонни с отцом
  прошли в небольшую приемную и сели.
   - Пап, она...
   - Угасает, - сказал Герберт. Он вроде бы успокоился. - В сознании, но
  угасает. Она спрашивала о тебе, Джонни. Наверное, только из-за тебя и
  держится.