почер-
  невший кусок дерева и определил, кто совершил поджог, и пусть это чудо-
  вище остаток своей жизни гниет в тюрьме.
   Джонни не ответил ни на одно письмо и вернул все предметы (даже обуг-
  лившийся кусок дерева) за свой счет без каких-либо объяснений. Но он
  таки п о т р о г а л некоторые. Большинство из них, в том числе
  обуглившийся кусок стенной панели, присланный убитой горем женщиной из
  Шарлотт, абсолютно ничего ему не говорили. Но иногда контакт порождал
  тревожные образы вроде тех, от которых просыпаешься ночью. Чаще всего
  было почти не за что зацепиться: картина появлялась и тут же исчезала,
  оставив лишь смутное ощущение. Но один раз...
   Женщина прислала ему шарф в надежде выяснить, что случилось с ее бра-
  том. Шарф был белый, вязаный, ничем не отличающийся от миллиона других.
  Но стоило ему взять его в руки, как отцовский дом внезапно куда-то ис-
  чез, а звук телевизора в соседней комнате стал нарастать и убывать, на-
  растать и убывать, пока не превратился в монотонный гул летних насекомых
  и далекие всплески воды.
   В нос ударили лесные запахи. Сквозь кроны высоченных старых деревьев
  пробивались зеленоватые солнечные лучи. Он шел уже три часа, почва под
  ногами стала вязкой, хлюпающей, почти болотистой. Он был напуган, здоро-
  во напуган, но старался не поддаваться страху. Если потеряешься в без-
  людных северных краях и запаникуешь, можно заказывать надгробную плиту.
  Он продолжал двигаться