ла в пы-
  ли. Теперь у нее вид более натуральный, подумал Джонни, но вряд ли Дис
  это оценит.
   - Надо бы напустить на тебя полицейских, - прохрипел Дис.
   - Я, может, так и сделаю.
   - Как хочешь, - сказал Джонни. - Только здешняя полиция не очень-то
  церемонится с теми, кто сует свой нос туда, куда их не просят.
   На дергающемся лице Диса отразилось все сразу: страх, ярость и изум-
  ление.
   - Если сунешься к нам, уповай на бога, - сказал он.
   Голова у Джонни раскалывалась, но он старался говорить спокойно.
   - Вот и хорошо, - ответил он. - Золотые слова.
   - Ты еще пожалеешь, вот увидишь. Три миллиона читателей. А это тоже
  кое-что значит. Когда мы разделаемся с тобой, никто уже тебе не поверит,
  даже если ты предскажешь весну в апреле. Не поверят, даже если ты подт-
  вердишь, что очередной чемпионат мира начнется в октябре. Не поверит,
  даже если... если... - Дис захлебнулся от ярости.
   - Проваливай-ка ты отсюда, мозгляк, - сказал Джонни.
   - Плакала твоя книжка! - визгливо закричал Дис, очевидно не придумав
  более страшной угрозы. С дергающимся лицом и в покрытой пылью рубашке он
  походил на мальчишку, бьющегося в истерике. Его бруклинский акцент до
  того усилился, что стал совсем провинциальным: - Тебя оборжут во всех
  издательствах Нью-Йорка! Редакторы бульварных листков не подпустят тако-
  го дурака и близко, когда я тебя разложу! Есть много способов уделать
  подобных умников, и мы тебя, дерьмо собачье,