ал (не очень всерьез), не отказаться ли ему от раз-
  говора, чтобы закрыть, так сказать, вопрос навсегда. Затем он услышал
  голос Сары:
   - Джонни. Это ты?
   - Он самый.
   - Как поживаешь?
   - Хорошо. А ты?
   - Тоже, - сказала она. - Я рада, что ты позвонил. Я... честно говоря,
  сомневалась.
   - Мальчик с тобой?
   - Конечно. Без него я никуда не езжу.
   - Почему бы вам не прикатить сюда как-нибудь, прежде чем ты возвра-
  тишься к себе на север?
   - С удовольствием, Джонни. - Голос ее потеплел.
   - Папа работает в Уэстбруке, а я здесь и за повара, и за посудомойку.
  Он приезжает примерно в половине пятого, и в полшестого мы обедаем.
  Приглашаю тебя на обед, но предупреждаю: основное единственное мое блюдо
  - франко-американские спагетти. Она засмеялась:
   - Приглашение принимается. Когда мне лучше приехать?
   - Как насчет завтра или послезавтра?
   - Завтра подходит, - сказала она после едва заметного колебания. -
  Тогда до встречи.
   - Всего хорошего, Сара.
   - И тебе.
   Он в задумчивости повесил трубку, испытывая одновременно возбуждение
  и чувство вины - без всякой к тому причины. Но ведь мыслям не прикажешь.
  А мысли его сейчас вертелись вокруг возможных последствий их встречи, о
  которых, вероятно, лучше не думать.
   НУ ВОТ, ОНА ВСЕ ЗНАЕТ. ЗНАЕТ, КОГДА ОТЕЦ ПРИХОДИТ ДОМОЙ, - ЭТО САМОЕ
  ВАЖНОЕ, подумал Джонни.
   И сам себя мысленно спросил: А ЧТО ТЫ БУДЕШЬ ДЕЛАТЬ, ЕСЛИ ОНА ПРИЕДЕТ
  УТРОМ?
   НИЧЕГО,