- ответил он, хотя не очень-то в это верил. Стоило ему поду-
  мать о Саре, вспомнить изгиб ее губ, зеленые раскосые глаза, и им овла-
  дела слабость, неуверенность в себе, даже отчаяние.
   Джонни отправился на кухню и начал не спеша готовить ужин - самый
  простой, на двоих, на отца с сыном. Жили они по-холостяцки. Не так уж
  плохо. Мало-помалу Джонни поправлялся. Они беседовали с отцом о тех че-
  тырех с половиной годах, которые прошли мимо Джонни, о матери - к этой
  теме они подбирались осторожно, но все ближе и ближе, словно по спирали.
  Тут, наверное, важнее было не столько понять то, что случилось с ма-
  терью, а прийти к какому-то согласию. Нет, дела не так уж плохи. Всему
  как бы подводился итог. Для них обоих. А с января он снова будет препо-
  давать в Кливс Милс, начнется новая жизнь. Он получил от Дейва Пелсена
  полугодовой контракт, подписал его и отослал назад. Что тогда будет де-
  лать отец? Жить дальше, полагал Джонни. У людей вырабатывается привычка,
  живут себе - и все, разменивают день за днем без особых переживаний, без
  большого шума. Он будет навещать Герберта почаще, каждый уик-энд, если
  нужно. Многое так быстро изменилось, что Джонни оставалось лишь медленно
  двигаться на ощупь, подобно слепцу в незнакомой комнате.
   Он поставил жаркое в духовку, пошел в гостиную, включил телевизор,
  затем выключил. Сел и стал думать о Саре. Ребенок, размышлял он. ЕСЛИ
  ОНА ПРИЕДЕТ РАНО, РЕБЕНОК ЗА НАМИ ПРИСМОТРИТ.