олос ее стал низким и
  напряженным. - Потому что такое говорится раз в жизни. И человек либо
  понимает тебя, либо нет, но в любом случае все сразу становится на свои
  места, потому что снова затевать такой разговор уже невмоготу. - Она
  смотрела на него умоляюще. - Ты понимаешь?
   - Да, кажется, понимаю.
   - Я люблю тебя, Джонни, - сказала она. - И всегда любила. Я пыталась
  убедить себя, что мы разлучились по воле божьей. Не знаю. Разве испор-
  ченная сосиска - это тоже воля божья? Или те двое, мчащиеся среди ночи
  по шоссе? Единственное, чего я хочу... - Теперь она говорила с каким-то
  странным нажимом, слова ее звенели в прохладном октябрьском воздухе,
  словно золотая пластинка под молотком чеканщика: - Единственное, чего я
  хочу, - это получить то, что было у нас отнято. - Голос ее дрогнул. Она
  опустила глаза. - Хочу всей душой, Джонни. А ты?
   - Да, - сказал Джонни. Он протянул руки, но Сара отрицательно покача-
  ла головой и отступила. Он смутился.
   - Только не при Денни, - сказала она. - Может, это и глупо, но только
  я буду чувствовать себя так, будто изменяю мужу у него на глазах. Я хочу
  испытать все, Джонни. - На щеках ее вновь появился очаровательный румя-
  нец, он подействовал на Джонни опьяняюще. - Я хочу, чтобы ты обнимал ме-
  ня, и целовал, и любил, - сказала она. Голос ее снова дрогнул, почти
  оборвался. - Наверное, это нехорошо, но я ничего не могу с собой поде-
  лать. Пускай нехорошо, зато