- Все в порядке? - спросил Джонни.
   - Да. Лучше здесь. В доме я бы чувствовала себя так... - Она беспо-
  мощно поткала плечами.
   - Будто отец на нас смотрит?
   - Да. Это касается тебя и меня.
   - Без посторонних.
   - Без посторонних, - согласилась она. Она легла ничком, согнув ноги в
  коленях, так что туфельки болтались в воздухе; щека уткнулась в выцвет-
  шее одеяло. Сбросила туфельки, сначала одну, потом другую. - Расстегни,
  Джонни.
   Он опустился на колени и расстегнул "молнию". В тишине это прозвучало
  особенно громко. Ее спина казалась смуглой по сравнению с белой полоской
  бикини. Он поцеловал ее между лопаток, и она вся подобралась.
   - Сара. - Шепотом.
   - Что?
   - Я должен тебе кое-что сказать.
   - Ну?
   - Во время одной из операций хирург по ошибке отхватил мне...
   Она шлепнула его по плечу.
   - Ты все тот же, Джонни. Еще скажи, что у тебя был друг, который
  свернул себе шею на карусели.
   - Точно.
   - Что-то не похоже, будто они тебя навек изуродовали. - Она поймала
  его взгляд, глаза у нее так и светились. - Совсем не похоже. Проверим?
   Пряно пахло сеном. Время застыло. Грубость армейского одеяла, глад-
  кость ее кожи, ее нагота... Он вошел в нее, как входят в старый, не до
  конца забытый сон.
   - Джонни... о боже... - В голосе нарастающее возбуждение. Ускоряющий-
  ся танец бедер. Слова откуда-то издалека. Ее волосы обжигали ему плечо и
  грудь. Он зарылся в них с головой, потерялся в этом