ом полумраке.
   Время застыло. Запах сена. Одеяло грубой выделки. Старый сарай, слег-
  ка поскрипывающий, как оснастка корабля, на осеннем ветру. Слабый свет
  пробивается сквозь щели в потолке, расслаиваясь на десятки солнечных ни-
  тей, в которых пляшут частички мякины. Пляшут, кружатся.
   Она выкрикнула. В какой-то миг она выкрикнула его имя, еще раз, и
  еще, и еще - как будто заклинала. Ее ноготки вдруг вонзились в него. Вот
  и откупорено старое вино, вино прекрасного урожая.
   Потом они сидели у окна, смотрели во двор. Сара набросила платье на
  голое тело и ненадолго оставила его одного. Он сидел, ни о чем не думая,
  достаточно было и того, что он видит, как она появилась в другом оконце
  и направилась через двор к крыльцу. Она наклонилась над детской кроват-
  кой, поправила одеяла. Когда она возвращалась, ветер развевал ее волосы,
  ловил за подол платья.
   - Он поспит еще полчасика, - сказала она.
   - Правда? - улыбнулся Джонни. - Я, пожалуй, тоже посплю.
   Она провела босой ногой, одними пальцами, по его животу.
   - Только попробуй.
   И все повторилось, только на этот раз она сидела, почти в молитвенной
  позе, - голова склоненная, волосы закрывают лицо... И вот все кончено.
  
   - Сара...
   - Нет, Джонни. Не говори ничего. Пора.
   - Я только хотел сказать, какая ты красивая.
   - Правда?
   - Правда, - ласково сказал он. - Милая Сара.
   - Мы все вернули? - спросила она.
   Джонни улыбнулся.
   - Мы сделали все,