что могли.
  
   Вернувшись домой из Уэстбрука, Герберт как будто не удивился, увидев
  Сару. Он поздоровался с ней, повозился с ребенком и упрекнул Сару за то,
  что не приезжала с сыном раньше.
   - У него ваши волосы и цвет лица, - сказал Герберт. - Думаю, что и
  глаза будут такие же, когда перестанут меняться.
   - Лишь бы умом пошел в отца, - сказала Сара. Она надела передник по-
  верх голубого шерстяного платья. Солнце садилось. Еще минут двадцать, и
  будет совсем темно.
   - Вообще-то стряпней у нас занимается Джонни, - сказал Герберт.
   - Разве ее остановишь? Пришлось уступить силе.
   - Может, оно и лучше, - сказал Герберт. - А то от тебя, кроме фран-
  ко-американских спагетти, ничего не дождешься.
   Джонни швырнул в отца журналом, и Денни залился высоким, пронзитель-
  ным смехом, который отдавался во всех уголках дома.
   НЕУЖЕЛИ ОТЕЦ ВСЕ ПОНЯЛ? - спрашивал себя Джонни. У меня, наверно,
  это на лице написано. Потом, когда в чуланчике отец искал коробку со
  старыми игрушками Джонни, которые Герберт не позволил Вере раздаривать,
  Джонни решил: НАВЕРНОЕ, ОН ПОНИМАЕТ.
   Они ужинали. Герберт спросил Сару, что делает Уолт в Вашингтоне, и
  она ответила, что муж отправился на конференцию по поводу земель, кото-
  рые индейцы требуют обратно; на таких совещаниях, сказала она, республи-
  канцы в основном выясняют, куда дует ветер.
   - Большинство политиков, с которыми Уолт встречается, уверены, что,
  если в будущем году