ни расширялись кверху. Он был один, но до него, как будто изда-
  лека, доносился голос. Он знал этот голос, слышал эти слова... где-то,
  когда-то. Голос испугал его. Он стонал и обрывался, эхо билось о хроми-
  рованные стальные стены, подобно оказавшейся в ловушке птице, которую он
  видел в детстве. Птица залетела в сарай 1" отцовскими инструментами и не
  знала, как оттуда выбраться. В панике она металась, отчаянно и тревожно
  пища, билась о стены до тех пор, пока не погибла. В голосе слышалась та
  же обреченность, что и в птичьем писке. Ему не суждено было выбраться
  отсюда.
   - Всю жизнь строишь планы, делаешь как лучше, - стонал призрачный го-
  лос. - И всегда ведь хочешь самого хорошего, а парень приходит домой с
  волосами до задницы и заявляет, что президент Соединенных Штатов свинья.
  Свинья! Ну не дрянь, я...
   БЕРЕГИСЬ, хотел сказать Джонни. Ему хотелось предостеречь голос, но
  Джонни был нем. Берегись чего? Он не знал. Он даже не знал с уверен-
  ностью, кто он, хотя смутно помнил, что когда-то был то ли преподавате-
  лем, то ли проповедником.
   ИИИСУСУ! - вскрикнул далекий голос. Голос потерянный, обреченный, то-
  нущий. - ИИИИИИИ...
   Потом тишина. Вдали затихает эхо. Когда-нибудь голос снова заговорит.
   И вот это "когда-нибудь" наступило - он не знал, сколько пришлось
  ждать, ибо время здесь не имело значения или смысла, - и он начал ощупью
  выбираться из прохода, откликаясь на зов (возможно, только мысленно),