сентр". Он чувствовал, что пролежал здесь долго - может, он на-
  ходился без сознания целую неделю или дней десять. Пора возвращаться к
  жизни.
   ПОРА ВОЗВРАЩАТЬСЯ К ЖИЗНИ. Именно об этом думал Джонни, когда все
  стало на свои места и он открыл глаза.
   Было 17 мая 1975 года. Его соседа по палате, мистера Старрета, давно
  уже выписали с наказом совершать прогулку в две мили ежедневно и следить
  за едой, чтоб уменьшить содержание холестерина. В другом конце палаты
  лежал старик, проводивший изнурительный пятнадцатый раунд схватки с чем-
  пионом в тяжелом весе - раковой опухолью. Он спал, усыпленный морфием.
  Больше в палате никого не было. 3.15 пополудни. Экран телевизора светил-
  ся зеленоватым светом.
   - Вот и я, - просипел Джонни, ни к кому не обращаясь. Его поразила
  слабость собственного голоса. В палате не было календаря, и он не мог
  знать, что отсутствовал четыре с половиной года.
  
   Минут через сорок вошла сестра. Приблизилась к старику, сменила ка-
  пельницу, заглянула в туалет и вышла оттуда с голубым пластмассовым кув-
  шином. Полила цветы старика. Возле его кровати было с полдюжины букетов
  и много открыток с пожеланиями выздоровления, стоявших для обозрения на
  столике и на подоконнике. Джонни наблюдал, как она ухаживала за стари-
  ком, но не испытывал никакого желания еще раз заговорить.
   Сестра отнесла кувшин на место и подошла к койке Джонни. СОБИРАЕТСЯ
  ПЕРЕВЕРНУТЬ ПОДУШКИ, подумал он. На какое-то