- Что, у меня третий глаз вырос? - спросил он. Она нервно хихикнула:
   - Нет... конечно, нет. Извините.
   Его взгляд остановился на ближайшем подоконнике и придвинутом к нему
  столике. На подоконнике - большая фиалка и изображение Иисуса Христа -
  подобного рода картинки с Христом любила его мать, на них Христос выгля-
  дел так, будто готов сражаться за команду "Нью-йоркские янки" или участ-
  вовать в каком-нибудь легкоатлетическом соревновании. Но картинка бы-
  ла... пожелтевшей. ПОЖЕЛТЕВШАЯ, И УГОЛКИ ЗАГИБАЮТСЯ. Внезапно им овладел
  удушающий страх, будто на него накинули одеяло.
   - Сестра! - позвал он. - Сестра! Она обернулась уже в дверях.
   - А где мои открытки с пожеланиями выздоровления? - Ему вдруг стало
  трудно дышать. - У соседа вон есть... неужели никто не присылал мне отк-
  рыток?
   Она улыбнулась, но улыбка была деланной. Как у человека, который
  что-то скрывает. Джонни вдруг захотелось, чтобы она подошла к койке.
  Тогда он протянет руку и дотронется до нее. А если дотронется, то узнает
  все, что она скрывает.
   - Я позову доктора, - проговорила сестра и вышла, прежде чем он успел
  что-то сказать. Он испуганно и растерянно взглянул на фиалку, на выцвет-
  шую картинку с Иисусом. И вскоре снова погрузился в сон.
  
   - Он не спал, - сказала Мари Мишо. - И говорил связно.
   - Хорошо, - ответил доктор Браун. - Я вам верю. Если раз проснулся,
  проснется опять. Скорее всего. Зависит от...
   Джонни застонал.