аза. Незрячие, наполовину закатившиеся. Но
  вот он вроде бы увидел Мари, и затем его взгляд сосредоточился. Он слег-
  ка улыбнулся. Но лицо оставалось угасшим, будто проснулись лишь глаза, а
  все остальное в нем спало. Ей вдруг показалось, что он смотрит не на
  нее, а в нее.
   - Думаю, с ним все будет в порядке, - сказал Джонни. - Как только они
  очистят поврежденную роговицу, глаз станет как новый. Должен стать.
   Мари от неожиданности открыла рот, Браун посмотрел на нее вопроси-
  тельно:
   - О чем он?
   - Он говорит о моем сыне, - прошептала она. - О Марке.
   - Нет, - сказал Браун. - Он разговаривает во сне, вот и все. Не де-
  лайте из мухи слона, сестра.
   - Да. Хорошо. Но ведь он сейчас не спит, правда?
   - Мари? - позвал Джонни. Он попробовал улыбнуться. Я, кажется,
  вздремнул?
   - Да, - сказал Браун. - Вы разговаривали во сне. Заставили Мари побе-
  гать. Вы что-нибудь видели во сне?
   - Н-нет... что-то не помню. Что я говорил? Кто вы?
   - Меня зовут доктор Джеймс Браун. Как негритянского певца. Только я
  невропатолог. Вы сказали: "Думаю, с ним будет все в порядке, как только
  они очистят поврежденную роговую оболочку". Кажется так, сестра?
   - Моему сыну собираются делать такую операцию, - сказала Мари. - Мое-
  му мальчику, Марку.
   - Я ничего не помню, - сказал Джонни. - Должно быть, я спал. - Он
  посмотрел на Брауна. Глаза его стали ясные и испуганные. - Я не могу
  поднять руки. Я парализован?