чик. - Она называется фломастер. А
  теперь спите, мистер Смит.
   Что Джонни и сделал; однако это слово преследовало его во сне, подоб-
  но какому-то таинственному заклинанию, исполненному дурацкого смысла:
  ФЛОМАСТЕР... ФЛОМАСТЕР... ФЛОМАСТЕР...
   Герберт положил телефонную трубку и долго не отрывал от нее глаз. В
  соседней комнате гремел телевизор, включенный почти на полную мощность.
  Орэл Роберте говорил о футболе и исцеляющей любви Иисуса между футболом
  и господом была, наверное, какая-то связь, но Герберт ее не уловил.
  Из-за телефонного звонка. Голос Орэла гулко гремел. Передача вот-вот за-
  кончится, и Орэл напоследок заверит зрителей, что с ними должно случить-
  ся что-то хорошее. Очевидно, Орэл прав.
   МОЙ МАЛЬЧИК, думал Герберт. Если Вера молила о чуде, Герберт молился
  о том, чтобы сын умер. Но услышана была молитва Веры. Что это значит и
  как быть теперь? И как новость повлияет на нее?
   Он вошел в гостиную. Вера сидела на кушетке. Ее ноги, в мягких розо-
  вых шлепанцах, покоились на подушечке. На Вере был старый серый халат.
  Она ела кукурузный початок. Со времени происшествия с Джонни она попол-
  нела почти на сорок фунтов, и давление у нее сильно подскочило. Врач
  прописывал ей лекарства, но Вера не хотела их принимать, - если господь
  посылает высокое давление, говорила она, пусть так оно и будет. Герберт
  однажды заметил, что господь не мешает ей принимать бафферин, когда бо-
  лит голова. Она ответила