ции еще в новинку. Они удаются пол-
  ностью или частично либо оказываются безрезультатными. И все же, с божь-
  ей помощью, я полагаю, вы будете ходить. Лыжи и прыжки через барьер -
  едва ли, но бегать и, конечно, плавать вы сможете.
   - Спасибо, - сказал Джонни. Внезапно он почувствовал прилив нежности
  к этому говорившему с акцентом человеку, у которого была такая странная
  шевелюра. Джонни захотелось, в свою очередь, сделать что-нибудь приятное
  для Вейзака - и с этим чувством пришло желание, почти необходимость при-
  коснуться к нему. Неожиданно Джонни протянул руку и взял ладонь Вейзака.
   Ладонь врача была большая, морщинистая, теплая.
   - Да? - спросил мягко Вейзак. - Что такое?
   Неожиданно все преобразилось. Непонятно как. Только вдруг Вейзак
  весь ему открылся. Он как бы... п р и б л и з и л с я, сделался
  контрастным в лучах мягкого, чистого света. Каждая точка, родинка и
  черточка на лице Вейзака стала рельефной. И каждая рассказывала свою
  историю. Джонни н а ч и н а л понимать.
   - Дайте ваш бумажник, - сказал он.
   - Бумажник?... - Вейзак и Браун удивленно переглянулись.
   - В бумажнике лежит фотография вашей матери, мне нужно взглянуть на
  нее, - сказал Джонни. - ПОЖАЛУЙСТА.
   - Как вы узнали?
   - ПОЖАЛУЙСТА!
   Вейзак посмотрел на Джонни, затем медленно сунул руку под халат и вы-
  тащил старый бумажник, пухлый и бесформенный.
   - Откуда вы узнали, что я ношу фотографию матери? Ее нет