, спустили в отделение неврологии и продолжали исследования. Джонни
  плакал. Он, видимо, почти не мог контролировать себя, как все здоровые
  люди. На обратном пути он обмочился, и ему, словно ребенку, поменяли
  белье. На него накатила первая (но далеко не последняя) волна депрессии,
  ему захотелось умереть. Джонни стало жалко себя. Как все несправедливо,
  думал он. С ним произошло то же, что и с Рипом ван Винклем. Ходить он не
  может. Его девушка вышла замуж за другого, а мать - в религиозном экста-
  зе. Стоит ли теперь жить?
   В палате сестра поинтересовалась, не нужно ли ему чего. Если бы дежу-
  рила Мари, Джонни попросил бы воды со льдом. Но она ушла в три часа.
   - Нет, - сказал он и повернулся лицом к стене. И вскоре заснул.
  
   В тот вечер отец с матерью пришли на целый час, и Вера оставила пачку
  брошюр.
   - Мы собираемся пробыть тут до конца недели, - сказал Герберт, - и
  если у тебя все пойдет на лад, вернемся ненадолго в Паунал. Но мы будем
  приезжать каждый уик-энд.
   - Я хочу остаться с моим мальчиком, - громко заявила Вера.
   - Лучше, если ты тоже поедешь, мам, - сказал Джонни. Депрессия нес-
  колько уменьшилась, но он не забыл, что с ним творилось несколько часов
  назад. Если бы в тот момент мать затеяла разговор о чудесном предназна-
  чении, которое уготовил для него господь, Джонни вряд ли удержался бы от
  взрыва истерического смеха.
   - Я нужна тебе, Джон. Я должна объяснить тебе...
   - Прежде всего мне