ене; может, даже до того, как
  она начала ползать. "Детка, нельзя! Детка сделала себе больно! Нет,
  нет, нет! Плохая девочка! Пло-хая девочка!"
   Но ваш компьютер предполагает, что она преодолевает свой комплекс,
  капитан Холлистер. Для этого у нее все условия. Она дитя, и комплекс
  еще не затвердел в ней как цемент. К тому же с ней отец! Понимаете ли
  вы значение этого простого факта? Нет, не понимаете. Отец для нее ав-
  торитет. Он держит в руках все психические нити каждого физиологичес-
  кого отправления девочкиребенка; за каждым из них, словно невидимая
  фигура за ширмой, стоит его авторитет. Для девочки-ребенка он как Мои-
  сей; законы - это его законы, которые она должна выполнять, хотя и не
  знает, откуда они взялись. Он, вероятно, единственный человек на зем-
  ле, который может освободить ее от этой тяжести. Наши комплексы, капи-
  тан Холлистер, всегда приносят нам самые большие муки и душевные стра-
  дания, когда те, кто наделил нас ими, умирают и уже недоступны для ди-
  алога... и сострадания.
   Кэп взглянул на часы и увидел, что Уэнлесс находится у него почти
  сорок минут. А казалось, не один час.
   - Вы уже заканчиваете? У меня другая встреча...
   - Когда комплексы исчезают, они исчезают подобно плотинам, прорвав-
  шимся после тропического ливня, - спокойно сказал Уэнлесс. - У нас
  есть одна любвеобильная девица девятнадцати лет. У нее позади - целая
  куча любовников. До семнадцати была девственницей.