онечно, нет. Скоро ты будешь держать в узде и то, другое. А пока,
  Чарли, ты должна обещать, что никогда, никогда, никогда, если сможешь,
  не будешь выходить из себя, выходить из себя так, что тебе захочется
  зажечь огонь. А если все-таки ты выйдешь из себя и не сможешь ничего
  поделать, отбрось это от себя. В мусорную корзинку или в пепельницу.
  Постарайся выйти на улицу. Постарайся отбросить это в воду, если она
  есть поблизости".
   "Но никогда не бросай в людей, - сказала мамочка, ее лицо попрежне-
  му оставалось бледным и серьезным. - Это очень опасно, Чарли. Тогда ты
  будешь очень плохой девочкой. Потому что, - она с трудом выдавливала
  из себя слова, - ты так можешь убить человека".
   А потом Чарли плакала навзрыд, это были слезы ужаса и раскаяния,
  ведь обе мамочкины руки - в бинтах, и она понимала, почему папочка чи-
  тал ей все эти страшные истории. Накануне мамочка не разрешила ей пой-
  ти к Дини из-за того, что она не убрала у себя в комнате. Чарли ужасно
  разозлилась, и тут же появилось это огненное, как и всегда, оно, слов-
  но какой-то злобный чертик, появилось ниоткуда, кивая и ухмыляясь, а
  она так злилась, что толкнула это от себя к мамочке, и мамочкины руки
  охватил огонь. Все обошлось не так страшно, как могло бы.
   (МОГЛО БЫТЬ ХУЖЕ, МОГЛА ПОПАСТЬ В ЛИЦО)
   Потому что в раковине оказалась мыльная вода для мытья посуды, не
  так страшно, но это был ОЧЕНЬ ПЛОХОЙ ПОСТУПОК, и она обещала им обоим,
  что