ло прежде, глухие удары к вечеру ослабнут, а к
  утру совсем исчезнет и еле ощутимая тяжесть. Душ выключили.
   Он сел на кровати, взглянул на часы. Было без четверти одиннадцать.
   - Чарли?
   Она вошла в спальню, изо всех сил растираясь полотенцем.
   - Доброе утро, папочка.
   - Доброе утро. Как ты?
   - Есть хочется, - сказала она, подошла к стулу, где оставила свои
  вещи, подняла зеленую блузку. Понюхала. Поморщилась. - Нужно сменить
  одежду.
   - Придется надеть эту, малышка. Сегодня попозже мы тебе что-нибудь
  достанем.
   - Ну, а с едой так долго ждать не придется?
   - Сядем на попутку и остановимся у первого же кафе.
   - Папочка, когда я пошла в школу, ты не разрешил мне ездить с пос-
  торонними. - Она была в трусиках и зеленой блузке. Вопросительно смот-
  рела на него.
   Энди встал с постели, подошел к ней, обнял за плечи.
   - Незнакомый черт порой лучше знакомого, - сказал он. - Понимаешь,
  что это значит, детка?
   Она задумалась. Знакомый черт - это люди из Конторы, сообразила
  она. Те, что позавчера гнались за ними по нью-йоркской улице. Незнако-
  мый черт...
   - Это значит, что не все люди в машинах работают на эту Контору, -
  сказала она.
   Он ответил улыбкой:
   - Правильно, а то, что я говорил раньше, тоже верно, запомни, Чар-
  ли: когда попадешь в переплет, иногда приходится делать то, чего не
  сделаешь в обычных условиях. Улыбка Чарли увяла. Лицо ее стало серьез-
  ным, настороженным.