гой закрыл рот.
   - Извините, - сказал Рэйнберд.
   Уэнлесс извивался и бился, как рыба, под тяжестью Рэйнберда. Тот
  надавил сильнее. Когда Уэнлесс стал затихать, Рэйнберд быстро убрал
  руку, зажимающую нос. Настоящее дыхание доктора походило на шум возду-
  ха, вырывающегося из шины, проколотой большим гвоздем. Глаза вращались
  в орбитах, как у перепуганной лошади... и все же в них трудно было
  что-нибудь разглядеть.
   Рэйнберд схватил доктора Уэнлесса за воротник пижамы и сдвинул на
  край постели, чтобы свет из ванны светил ему прямо в лицо. И снова за-
  жал доктору нос.
   Мужчина, если перекрыть доступ воздуха в легкие и он лежит без дви-
  жения, иногда может прожить до девяти минут без необратимых последс-
  твий для мозга; женщина, при несколько большем объеме легких и немного
  лучшей системе выделения углекислого газа, может протянуть десять или
  двенадцать минут. Конечно, борьба и страх значительно сокращают время
  выживания.
   Доктор Уэнлесс бился сорок секунд, затем его попытки спастись осла-
  бели. Он сильно бил руками по гранитной маске, заменявшей Джону Рэйн-
  берду лицо. Притуплено барабанил пятками по ковру на полу. Пустил слю-
  ну в мозолистую ладонь Рэйнберда. И настал тот самый момент.
   Рэйнберд наклонился вперед, с детским нетерпением изучая глаза Уэн-
  лесса.
   Но было все то же, всегда одно и то же. Из глаз, казалось, исчез
  страх, вместо него в них появилась озадаченность, не удивление, не