нтяям в конгрессе, считать
  так. Они, в конце концов, - научное учреждение. Может, & ребенком все
  будет по-другому? В конце может появиться другое выражение в глазах,
  что-то другое, а не озадаченность, опустошающая и - да, да - так печа-
  лящая его.
   Возможно, в смерти ребенка он отчасти откроет для себя то, что ему
  так хочется знать.
   Именно такого ребенка, как эта Чарлина Макги. - Моя жизнь как пря-
  мая дорога в пустыне, - негромко сказал Джон Рэйнберд. Он внимательно
  посмотрел в мутные голубые кусочки мрамора, бывшие недавно глазами
  доктора Уэнлесса. - Но твоя жизнь никуда больше не ведет, мой друг...
  мой добрый Друг.
   Он поцеловал Уэнлесса сначала в одну щеку, потом в другую. Затем
  вытащил на кровать и набросил на него простыню. Она опустилась мягко,
  словно парашют, и облегла его торчащий, теперь уже неподвижный нос.
   Рэйнберд вышел.
   Ночью он думал о девочке, способной якобы возжигать пламя. Он много
  думал о ней. Ему хотелось знать, где она находится, что думает, какие
  видит сны. Он испытывал к ней подобие нежности, стремление защитить
  ее.
   Минуло шесть часов утра - он засыпал, уверенный: девочка будет его.
  
   ТАШМОР, ШТАТ ВЕРМОНТ
  
   Энди и Чарли Макги добрались до коттеджа у Ташморского озера спустя
  два дня после пожара на ферме Мэндерсов. Начать с того, что "виллис"
  был далеко не в лучшей форме, а поездка по грязи через лесные дороги,
  указанные им Ирвом,