ом, не принесла ему пользы.
   Наступила ночь бесконечного дня, начавшегося в Гастингс Глене. Они
  были менее чем в двадцати ярдах от конца второй и худшей из двух лес-
  ных дорог. Перед ними, скрытая густыми зарослями кустарника, лежала
  дорога 22. Они не видели дороги, но время от времени слышали шелест и
  шум пролетавших мимо автомашин и грузовиков. Ночь они провели в "вил-
  лисе", обнявшись, чтобы было теплее. И двинулись вновь в путь на сле-
  дующее утро - вчерашнее утро - вскоре после пяти, когда дневной свет
  был всего лишь блеклой белой полоской на востоке.
   Чарли - бледная, вялая, измученная - не спросила отца, что случит-
  ся, если пикеты на дорогах передвинуты дальше на восток. Если пикеты
  передвинуты, их поймают, и на этом все кончится. Не вставал и вопрос о
  том, чтобы бросить "виллис". Чарли не могла идти, не мог идти и он.
   Поэтому Энди выехал на шоссе, и весь этот октябрьский день они вер-
  телись по второстепенным дорогам под белым небом, которое грозилось
  дождем, но так и не пролило его. Чарли много спала. Энди беспокоился,
  что она спит нездоровым сном, стараясь убежать от случившегося с ними,
  вместо того чтобы попытаться приспособиться к происшедшему.
   Дважды останавливался он у придорожных кафе, покупал котлеты с жа-
  реным картофелем. Во второй раз он воспользовался пятидолларовой бу-
  мажкой, которую дал ему водитель фургона Джим Полсон. Мелочь из теле-
  фонов была почти израсходована.