н, вероятно, выронил часть монет из
  карманов в то сумасшедшее утро у Мэндерсов, но не мог этого вспомнить.
  Кое-что еще исчезло: за ночь ушли пугающие омертвелые пятна на лице.
  Он ничего не имел против их исчезновения.
   Большая часть котлет и картофеля, купленных для Чарли, осталась
  несъеденной.
  
   Прошлым вечером они остановились на площадке отдыха у шоссе через
  час после наступления темноты. Никого не было. Стояла осень, и сезон
  кочевья индейцев прошел до следующего года. Грубо сработанное объявле-
  ние выжженными по дереву буквами гласило: "НОЧЕВКА ЗАПРЕЩЕНА, КОСТРОВ
  НЕ РАЗВОДИТЬ, ПРИВЯЖИТЕ СОБАКУ, МУСОР НЕ БРОСАТЬ - ШТРАФ - 500 ДОЛЛА-
  РОВ".
   - Тоже мне чистюли, - пробормотал Энди и проехал на "виллисе" в
  дальний конец усыпанной гравием площадки, к рощице на берегу узкого
  журчащего ручья. Они с Чарли вышли из машины и, не сговариваясь, нап-
  равились к воде. Небо затянули облака. Но было не холодно. Звезды не
  просматривались, и ночь казалась очень темной. Присели, прислушались к
  говору ручейка. Он взял руку Чарли, тут она заплакала - громкие захле-
  бывающиеся рыдания, казалось, готовы были разорвать ее. Он обнял ее и
  побаюкал.
   - Чарли, - пробормотал он. - Чарли, Чарли, не надо. Не плачь.
   - Пожалуйста, не заставляй меня делать это снова, папочка, - рыдала
  она. - Если ты прикажешь мне сделать это, я сделаю и потом убью себя,
  так что, пожалуйста... пожалуйста... никогда...
   - Я люблю