озера, в лучах солнца серо-зеленым светом переливались сосны. Глупые
  деревья, сказал однажды Грэнтер, даже не знают разницы между летом и
  зимой. Единственным признаком цивилизации на противоположной стороне
  маячила брэдфордская городская пристань. Никто не додумался построить
  там торговый центр или увеселительный парк. А тут ветер по-прежнему
  разговаривал с деревьями. Позеленелая черепица на крыше выглядела зам-
  шелой, а сосновые иголки все еще плавали в уголках водостоков и в де-
  ревянном сточном желобе. Энди бывал здесь мальчишкой, и Грэнтер учил
  его нанизывать приманку на крючок. У него была здесь собственная ком-
  ната, обитая панелями из хорошего клена, здесь на узкой кровати ему
  снились мальчишеские сны и он просыпался от звука плескавшейся у пирса
  воды. Он бывал здесь и взрослым мужчиной, спал со своей женой на двус-
  пальной кровати, когда-то принадлежавшей Грэнтеру и его жене - этой
  молчаливой, несколько мрачной женщине, состоявшей членом Американского
  общества атеистов и умевшей указать, если ее спрашивали, на тридцать
  вопиющих несуразностей в Библии короля Иакова либо на смехотворную не-
  лепость Теории Вселенной как часовой пружины, произнося все это с
  убийственно неопровержимой логикой убежденного в своей правоте пропо-
  ведника.
   - Вспоминаешь маму, да? - спросила Чарли жалким, несчастным голо-
  сом.
   - Да, - сказал он. - Мне ее не хватает.
   - Мне тоже, - сказала Чарли. - Вам