сразу, он понял, что сейчас закричит, су-
  нул руку в рот и прикусил ее, а вырвавшийся звук походил на приглушен-
  ный вой. Он снова прикусил руку, и как-то разрядился и успокоился. Это
  было ложное спокойствие от потрясения, но им стоило воспользоваться.
  Бесформенный страх и неясный ужас исчезли. Дрожь в правой руке прекра-
  тилась. Мысль, овладевшая им, была такой же холодной, как и наступив-
  шее спокойствие: мысль была о ЧАРЛИ.
   Он поднялся, направился было к телефону, но затем повернул назад к
  лестнице. Он постоял мгновение наверху, кусая губы и собираясь с ду-
  хом, затем спустился вниз. Барабан сушилки попрежнему вращался. Внутри
  не было ничего, кроме его джинсов, их большая медная пуговица на поясе
  издавала щелкающий, звенящий звук, по мере того как они вращались и
  падали, вращались и падали. Энди выключил сушилку, заглянул в чулан
  для гладильной доски.
   - Вики, - сказал он нежно.
   Она, его жена, смотрела на него мертвыми глазами. Он ходил с ней,
  держал ее за руки, обнимал ее в ночной темноте. Ему вспомнился вечер,
  когда она перепила на факультетской вечеринке и он поддерживал ей го-
  лову, пока ее рвало. Вспомнился день, когда он мыл автомобиль и пошел
  к гаражу за коробкой с полировочной пастой, а она схватила шланг, под-
  бежала к нему сзади и засунула ему шланг в штаны. Он вспомнил свадьбу
  - как он поцеловал ее на глазах у всех, наслаждаясь, этим поцелуем, ее
  губами, сочными, мягкими губами.