нь, больше для порядка, он запускал мотор, прекрасно сознавая,
  что после Нового года ни на каких колесах из дедовых владений им не
  выбраться. Снегу намело выше колена, он лежал девственно-нетронутый,
  если не считать следов белки, бурундуков, постоянного гостя енота или
  случайного оленя - нюх безошибочно приводил их к мусорному баку.
   В сарайчике за домом нашлись допотопные широкие лыжи, целых три па-
  ры, но ни одна не подошла Чарли. Оно и к лучшему. Дома спокойнее. Бог
  с ним, с насморком, но по крайней мере можно не бояться температуры.
   Под верстаком, на котором Грэнтер, орудуя фуганком, когда-то делал
  ставни и двери, он наткнулся на картонную коробку из-под туалетной бу-
  маги, где лежали старые запыленные лыжные ботинки, расползавшиеся по
  швам от ветхости. Энди смазал их маслом, помял, надел - сколько же в
  них надо натолкать газет, чтобы они стали по ноге! Забавно, ничего не
  скажешь, но было в этом и что-то пугающее. Зима выдалась долгая, и,
  частенько вспоминая деда, он спрашивал себя, как старик поступил бы в
  этой передряге. Раз пять-шесть за зиму он становился на лыжи, затяги-
  вал крепления (никаких тут тебе пружинных зажимов, сплошная неразбери-
  ха из тесемок, скоб и колец) и проделывал путь через ледяную пустыню
  Ташморского озера - к Брэндфордской пристани. Отсюда извилистая дорож-
  ка вела в город, хорошо упрятанный среди холмов в двух милях восточнее
  озера.
   Он всегда выходил до рассвета,