я отработанной проводкой, так долго служившей верой и
  правдой, что кое-где от изоляции остались одни лохмотья. А случись с
  ним удар посреди этого чертова озера, околей он тут, как собака, - что
  будет с Чарли?
   Но благодаря этим вылазкам он многое обдумал. В тишине голова про-
  яснялась. Ташморское озеро было неширокое - вся его лыжная трасса от
  западного берега до восточного меньше мили, - но сильно вытянутое в
  длину. Устав бороться с сугробами, которые к февралю выросли до метра
  с лишком, он иногда останавливался на полдороге и обводил взглядом ок-
  рестности. В такие минуты озеро напоминало коридор, уложенный ослепи-
  тельно-белым кафелем, - стерильно чистый, гладкий, без начала и конца.
  Озеро обступали посыпанные сахарной пудрой сосны. Над головой была
  безжалостная в своей слепящей голубизне твердь либо вдруг надвигалась
  безликая белая пелена, предвестница снегопада. Каркнет вдали ворона,
  глухо хрустнет лед - и снова ни звука. Он весь подбирался во время
  этих переходов. Тело становилось горячим и влажным под слоем белья, и
  до чего приятно было вытирать трудовой пот, выступавший на лбу! Он
  почти забыл это чувство, читая лекции о Ейтсе и Уильямсе и проверяя
  контрольные работы.
   Тишина и физическая нагрузка прочищали мозг, и он снова и снова об-
  думывал свое положение. Пора действовать - давно пора, ну, да поезд
  ушел. Они решили перезимовать в доме у деда, но это не значило, что
  погоня