венной безопасности. Видимо, придется с этим
  примириться, как примиряется человек, страдающий дистрофией мышц, с
  электростимулятором или талидомидные дети - с диковинными протезами
  внутренних органов.
   И был еще один вопрос - его собственное будущее. Немеющее лицо,
  кровоизлияние в глаз... все это не сбросить со счетов. Кому охота ду-
  мать, что его смертный приговор уже подписан и число проставлено, и
  Энди в общем-то тоже так не думал, но он понимал: два-три по-настояще-
  му сильных посыла могут его доконать, да и без них отпущенный ему
  срок, вероятно, успел существенно сократиться. Надо позаботиться о бе-
  зопасности Чарли.
   Не передоверяя это Конторе.
   Только не камера-одиночка. Этого он не допустит.
   Он долго ломал себе голову и, наконец, принял выстраданное решение.
  
   Энди написал шесть писем. Они мало чем отличались друг от друга.
  Два письма были адресованы сенаторам от штата Огайо. Третье - женщине,
  члену палаты представителей от округа, куда входил Гаррисон. Еще одно
  предназначалось для "Нью-Йорк таймс". А также для чикагской "Трибюн".
  И для толедской "Блэйд". Во всех шести письмах рассказывалось об их
  злоключениях, начиная с эксперимента в Джейсон Гирни Холле и кончая их
  вынужденным затворничеством на берегу Ташморского озера.
   Поставив последнюю точку, он дал Чарли прочесть одно из писем. Поч-
  ти час - медленно, слово за словом - она вникала в смысл. Впервые ей
  открывались