ись все перепитии этой истории.
   - Ты их пошлешь почтой? - спросила она, дочитав.
   - Да, - сказал он. - Завтра. Последний раз рискну перейти озеро.
   Наконец-то повеяло весной. Лед был крепок, но уже потрескивал под
  ногами, и кто знает, сколько он еще продержится.
   - И что будет, папа?
   Он пожал плечами:
   - Трудно сказать. Может быть, если все попадет в газету, эти люди
  угомонятся.
   Чарли серьезно покивала головой:
   - Надо было сразу написать.
   - Пожалуй. - Он знал, о чем она сейчас думает: октябрь, бушующее
  пламя на ферме Мэндерсов. - Даже наверняка. Но у меня, Чарли голова
  была занята другим. Куда бежать. А когда бежишь, не соображаешь... во
  всяком случае, плохо соображаешь. Я все надеялся, что они угомонятся и
  оставят нас в покое. Непростительная ошибка с моей стороны.
   - А они не заберут меня? - спросила Чарли. - От тебя? Правда, папа,
  мы будем вместе?
   - Правда, - сказал он, умалчивая о том, что как и она, смутно
  представляет себе, чем эти письма обернутся для них обоих. Так далеко
  он не заглядывал.
   - Это самое главное. А поджигать я ничего больше не стану.
   - Вот и умница. - Он провел по ее волосам. Внезапно горло перехва-
  тило от предчувствия беды, и вдруг он вспомнил то, "что случилось не-
  подалеку отсюда, о чем не вспоминал многие годы. Отец и дед взяли его
  на охоту, Энди начал клянчить у деда ружье, и тот отдал ему свой дро-
  бовик. Энди заприметил белку и уже