то - правда. Таксист влез в маши-
  ну и отъехал от кромки тротуара, окрашенной желтой краской. Еще один
  самолет взмывал в воздух, моторы ревели, Энди чувствовал, что его го-
  лова раскалывается пополам и готова упасть на тротуар, подобно пустой
  тыкве. Он споткнулся, и Чарли положила ладони на его руку.
   - Ой, папочка, - сказала она. Голос ее доносился издалека.
   - Войдем. Я должен присесть.
   Они вошли - маленькая девочка в красных брючках, зеленой блузке и
  крупный сгорбившийся мужчина с растрепанными темными волосами. Ка-
  кой-то служитель аэропорта посмотрел на них и подумал: это же сущий
  грех - бугай, бродит после полуночи, судя по всему пьян, как сапожник,
  с маленькой дочкой, ведущей его, как собакаповодырь, а ведь она давно
  должна спать. Таких родителей надо стерилизовать, подумал служитель.
   Они миновали автоматически открывающиеся двери, и служитель совсем
  забыл о них, пока минут сорок спустя к бровке тротуара не подъехала
  зеленая машина, оттуда вышли двое мужчин и заговорили с ним.
  
   * * *
  
   Было десять минут первого ночи. В холле аэровокзала толпились ран-
  ние пассажиры: военнослужащие, возвращавшиеся из отпусков; суматошные
  женщины, пасущие потягивающихся, невыспавшихся детей; усталые бизнес-
  мены с мешками под глазами; длинноволосые ребята-туристы в больших са-
  погах, у некоторых рюкзаки за плечами, одна пара с зачехленными тен-
  нисными ракетками.