го; он уже не тот бодрячок, что
  подъехал на велосипеде к своей штаб-квартире тем памятным октябрьским
  днем, когда Макги в очередной раз улизнули, оставив за собой пожарище.
  На его лице, еще недавно почти гладком, залегли глубокие борозды. Он
  докатился до того, что стал носить бифокальные очки - "совсем как ста-
  рик", и первые полтора месяца у него кружилась голова, пока он к ним
  не привык. Это были мелочи, внешняя, так сказать, символика, лишь
  подтверждавшая, что все пошло кувырком. Он растравлял, изводил себя
  из-за этих пустяков, хотя воспитание и профессиональная подготовка
  приучили его не изводиться даже по серьезному поводу, когда объяснение
  лежало на поверхности.
   Эта девчонка, черт бы ее подрал, словно наводила на него порчу: за
  зиму умерли от рака обе женщины, к которым он был по-настоящему привя-
  зан после смерти матери, - его жена Джорджия, через три дня после рож-
  дества, и его секретарша Рэйчел, всего месяц назад.
   Увы, он знал, что дни Джорджии сочтены; операция на груди, сделан-
  ная за четырнадцать месяцев до смерти, лишь приостановила развитие бо-
  лезни. А вот смерть Рэйчел явилась жестоким сюрпризом. Когда уже все
  шло к концу, ему припомнилось (задним числом всегда видны наши непрос-
  тительные промахи), сколько он отпустил шуточек по поводу ее худобы и
  как она их парировала.
   Все, что у него теперь осталось, это Контора - надолго ли? Скрытый
  недуг, своего рода раковая болезнь,