Радио объявляло прибытие и отправление самолетов,
  направляло людей туда-сюда, словно какой-то могущественный голос во
  сне.
   Энди и Чарли сидели рядышком перед стойками с привинченными к ним,
  поцарапанными, с вмятинами, выкрашенными в черный цвет телевизорами.
  Они казались Энди зловещими, футуристическими кобрами. Он опустил два
  последних четвертака, чтобы их с Чарли не попросили освободить места.
  Телевизор перед Чарли показывал старый фильм "Новобранцы", а в телеви-
  зоре перед Энди Джонни Карсон наигрывал что-то вместе с Санни Боно и
  Бадди Хэккетом.
   - Папочка, я должна это сделать? - спросила Чарли во второй раз.
  Она почти плакала.
   - Малышка, я выдохся, - сказал он. - У нас нет денег. Мы не можем
  здесь оставаться.
   - А те плохие люди приближаются? - спросила она, голос ее упал до
  шепота.
   - Не знаю. - Цок, цок, цок - у него в голове. Уже не черная лошадь;
  теперь это были почтовые мешки, наполненные острыми обрезками железа;
  их сбрасывали на него из окна пятого этажа. - Будем исходить из того,
  что они приближаются.
   - Как достать денег? Он заколебался, потом сказал:
   - Ты знаешь.
   В ее глазах появились слезы и потекли по щекам. - Это нехорошо. Не-
  хорошо красть.
   - Знаю, - сказал он. - Но и нехорошо нас преследовать. Я тебе это
  объяснял, Чарли. Или, по крайней мере, пытался объяснить.
   - Про большое нехорошо и маленькое нехорошо?
   - Да. Большее и меньшее зло.
   - У тебя