ливо проступала тактика выкру-
  чивания рук: ребенок сломается, если увидит, как мучают папу. Рэйнберд
  держался иного мнения: если она увидит, как ее папа под током танцует
  польку и волосы у него дыбом, она, не моргнув глазом, вернется к себе,
  разобьет стакан и проглотит осколки.
   Но попробуй скажи им это. Подобно ФБР и ЦРУ, Контора в который уже
  раз убедится, что "плакали денежки". Не можешь добиться своего под ви-
  дом иностранной помощи - пошли десант с ручными пулеметами и напалмом,
  и пусть прихлопнут сукиного сына. Или начини цианистым калием сигары.
  Верх сумасшествия, но попробуй скажи им это. Им одно подавай - РЕЗУЛЬ-
  ТАТЫ - в мерцании и блеске, точно это сказочная гора жетонов на игор-
  ном столе в Лас-Вегасе. Но вот результат достигнут, "плакали денежки":
  никому не нужные зеленые клочки просеиваются меж пальцев, а они стоят
  и недоумевают - что за чертовщина?
   Потянулись другие уборщики; они перебрасывались анекдотами, хлопали
  друг друга по плечу, кто-то хвалился, как он вчера сбил все кегли дву-
  мя шарами, другой - что первым же шаром, говорили о женщинах, машинах,
  о выпивке. Обычный треп, какой был, есть и будет до скончания мира -
  аллилуйя, аминь. Они обходили Рэйнберда стороной. Рэйнберда здесь не-
  долюбливали. Он не посещал кегельбана, не говорил о своей машине, и
  лицо у него было такое, точно у киномонстра, сотворенного Франкенштей-
  ном. При нем всем становилось не по себе. Того, кто решился бы