о побочного ощущения,
  столь же странного, сколь уже привычного, - будто его силы удваивают-
  ся. И никакой головной боли. Он старался как мог внушить Олбрайту, что
  нет более здравого поступка, чем выпить чернила, и получил более чем
  здравый ответ: вы псих. Что и говорить, этот дар принес ему немало му-
  чений, но сейчас от одной мысли, что дар утрачен, его охватила паника.
   - Зачем вам прятать свои способности? - спросил его Пиншо. Он заку-
  рил "Честерфилд" и одарил Энди неизменной улыбкой. - Я вас не понимаю.
  Что вы этим выигрываете?
   - Еще раз повторяю, я ничего не прятал. И никого не дурачил. Я ста-
  рался изо всех сил. А толку никакого. - Скорей бы дали таблетку! Он
  был подавлен и издерган. Цвета казались нестерпимо яркими, свет - рез-
  ким, голоса - пронзительными. Одно спасение - таблетки. После таблеток
  его бесплодная ярость при мысли о случившемся, его тоска по Чарли и
  страх за нее - все куда-то отступало, делалось терпимым.
   - И рад бы поверить вам, да не могу, - улыбнулся Пиншо. - Подумай-
  те, Энди. Никто ведь не просит, чтобы вы заставили человека броситься
  в пропасть или пустить себе пулю в лоб. Видимо, не так уж вы и рветесь
  на прогулку. Он поднялся, давая понять, что уходит.
   - Послушайте, - в голосе Энди прорвалось отчаяние, - мне бы таблет-
  ку...
   - Вот как? - Пиншо изобразил удивление. - Разве я не сказал, что
  уменьшил вам дозу? А вдруг всему виной торазин? - Он так и лучился. -
  Вот