ие.
   Он вошел к Чарли в половине четвертого, когда гроза толькотолько
  начиналась. Он толкал перед собой тележку, как это делают коридорные в
  гостинице или мотеле. На тележке были чистые простыни и наволочки, по-
  литура для мебели, жидкость для чистки ковров. А также ведро и швабра.
  К тележке крепился пылесос.
   Чарли сидела в позе лотоса на полу возле кушетки в своем голубом
  трико. Она подолгу так сидела. Кто другой принял бы это за наркотичес-
  кий транс, только не Рэйнберд. Девочке, правда, еще давали таблетки,
  но теперешние дозы были скорее символическими. Все психологи с досадой
  подтвердили: слова Чарли о том, что она не станет больше ничего поджи-
  гать, - не пустая угроза. Ее сразу посадили на наркотики, боясь, как
  бы она не устроила пожар, чтобы сбежать, но, похоже, это не входит в
  ее намерения... если у нее вообще есть какие-то намерения.
   - Привет, подружка, - сказал Рэйнберд и отсоединил пылесос.
   Она взглянула на него, но ничего не ответила. Когда заработал пыле-
  сос, она грациозно поднялась с пола и ушла в ванную. Дверь за ней зак-
  рылась.
   Рэйнберд принялся чистить ковер. В голове у него не было четкого
  плана. Какой тут план? - лови на ходу любой намек, малейшее движение
  и, зацепившись за него, устремляйся вперед. Он не переставал восхи-
  щаться девочкой. Ее папаша расползался как студень, что на языке вра-
  чей выражалось терминами "подавленность" и "распад личности", "мыслен-
  ный