хотела умереть. Умереть во сне - ведь
  это совсем не Страшно.
   В ее сознании запечатлелись только два человека - Хокстеттер и этот
  уборщик, наводивший каждый день порядок в ее жилище. Зачем так часто,
  спросила она его однажды, когда здесь и так чисто.
   Джон - так его звали - вытащил из заднего кармана старенький заму-
  соленный блокнот, а из нагрудного кармана грошовую шариковую ручку.
  Вслух он сказал: "Работа, подружка, у меня такая". А в блокноте напи-
  сал: "Куда денешься, когда они тут все дерьмо?"
   Она чуть не прыснула, однако вовремя вспомнила про людей с огненным
  ореолом вокруг головы и про запах человеческого мяса, напоминающий за-
  пах тлеющего плюшевого медвежонка. Смеяться опасно. Поэтому она сдела-
  ла вид, что не разглядела записку или не поняла ее. С лицом у этого
  уборщика было что-то жуткое. Один глаз закрывала повязка. Ей стало
  жаль его, она уже собиралась спросить, из-за чего это - автомобильная
  авария или другое несчастье, но тут же подумала, что это еще опаснее,
  чем прыснуть от фразы в блокноте. Она не смогла бы этого объяснить,
  просто интуитивно чувствовала каждой клеточкой.
   Вообще он производил приятное впечатление при всей своей страхолюд-
  ной внешности, с которой, кстати, вполне мог бы поспорить Чак Эбер-
  хардт, ее сверстник из Гаррисона. Когда Чаку было три года, он опроки-
  нул на себя сковородку с кипящим жиром, и это едва не стоило ему жиз-
  ни. Мальчишки потом дразнили