к которым нель-
  зя было бы подобрать отмычку.
   - Они мне так и не поверили. Они бросили меня в яму, а там темень
  даже днем. Места - только повернуться, я ползал, натыкаясь на обрубки
  корней... иногда сверху пробивалась полоска света. Кто-то подходил к
  яме - комендант, что ли - все спрашивал: надумал отвечать на вопросы?
  Он говорил, что я стал похож на дохлую рыбу. Что у меня гниет лицо,
  что то же самое скоро будет с мозгом и тогда я сойду с ума и умру. Он
  все спрашивал - не соскучился по солнышку? Я просил его... умолял...
  матерью своей клялся, что ничего не знаю. А они - ржут. Потом заклады-
  вали яму досками и землей присыпали. Живьем замуровывали. Темень бы-
  ла... как сейчас...
   Он задохнулся, и Чарли еще крепче стиснула его руку, давая понять,
  что она рядом.
   - В этой яме был еще лаз метра на два. Я залезал туда, чтобы... ну,
  сама понимаешь. Вонь была такая - я думал, концы отдам, задохнусь от
  запаха собственного дерь... - Он застонал. - Прости. Недетская это ис-
  тория.
   - Ничего. Рассказывайте, если вам от этого легче. Он поколебался и
  решил добавить последний штрих:
   - Я просидел там пять месяцев, пока меня не обменяли.
   - А что же вы ели?
   - Они швыряли мне гнилой рис. Иногда пауков. Живых. Огромные такие
  пауки - древесные, кажется. Я гонялся за ними впотьмах, убивал их и
  ел.
   - Фу, гадость какая!
   - Они меня превратили в зверя, - сказал он и замолчал, тяжело пере-
  водя